Откидываешь простые желтые занавески, а за ними — широченное окно и — лес, елки, трава, подсвеченная солнцем.
Рубрика: Рассказы
Всегда так одиноко и грустно, Когда кончается лето. Это самое печальное время. На пустынных пляжах еще живут оставленные кем-то следы, и ближе к кромке прибоя море подтачивает брошенные песочные замки. Легкомысленные платья в магазинах сменяет строгая школьная форма. И загорелые мальчишки заберут футбольный мяч С черного, как пожарище, поля. Лето кончается, когда первый желтый лист, …
И откуда у них у всех это повальное желание залакироваться, прилизаться, подвизаться? Выглядеть правильно, ухоженно, элегантно, идеально. Чтобы ни одной растрепанной ниточки, ни одной неприглаженной волосиночки. И ходить на каблучках, красить губы красной помадой. Платья узкие, облегающие. В обтяжку. Белые, черные. Кожаные брюки. Ходить на спорт. Держать под контролем вес. Волосы длинные, гладкие. Лучше — …
И теперь, спустя целую жизнь: ипотеку, трех детей, работу с утра до ночи, цветы на каждый праздник, Египты и Турции, ремонт, ее маму, ее истерики, ее бесконечные траты, она стоит у окна в дорогом платье, прекрасная как с картины позднего Пикассо и говорит мягким глубоким голосом: «Не важно, с кем ты проводишь свое время, а …
Валя кружилась в танце с партнером, лица его не могла рассмотреть. Она раскраснелась, растрепалась. Черно-белые краски танцевального зала захватывали целиком. Она смотрела поверх голов, лиц; бесконечное мельтешенье, невнятная мешанина. А сверху на нее глядели белокурые ангелолицые люди, прогуливающиеся среди деревьев. У Вали слегка кружилась голова. Все дальше переросло в какое-то безумие. Она переходила от партнера …
Писатель Иванов написал очень смешную историю. Он смеялся над ней три дня, после распечатал и отнес в литературный журнал. Там его знали и приняли очень вежливо. И даже в тот же день прочли его рассказ. Иванов все еще продолжал чуть подсмеиваться над выдумкой, а с лица редактора медленно сползала улыбка. — Что такое? — спросил Иванов, заподозрив …
— Ван Гог и Мунк, Достоевский и Кафка, Цветаева и Шекспир, Чайковский, Шопен… будь моя воля, я бы запретила их — этих тревожных несчастных людей, заражающих зрителей, читателей, слушателей собственным уродством! Я молча слушала ее. У женщины были печальные и чуть безумные глаза. Она улыбалась мне, но я видела, видела в ней отблески фашизма. Она продолжала говорить, …
Когда отключили электричество, мы стояли и смотрели в темное окно. Как обманутые. Люди забегали с фонарями, машины шарили фарами-прожекторами. Ощущая на лицах эти вспышки, мы отступили во тьму, поверженные. Час шел за часом в тревоге и неизвестности. Наконец по проводам побежал живой ток. Любовь и радость вернулись в наши сердца! Скорее — в интернет! Улыбки …
Сначала она заходит в паблик. Пабликов напридумывали много, все они с расчудесными ворованными картинками: духи, цветы, платья, улыбающиеся галантные мужчины, изображения полуоткрытых оранжевых губ, выпускающих сигаретный дым. В паблике она, нахмурив лобик, долго-долго выбирает одну махонькую картиночку. Нет, она не возьмет их все, у нее же есть стиль. Она возьмет картинку, придирчиво осмотрев ее. Но …
Когда я стала совершеннолетней, настало время исполнить мечту детства. Я купила игрушечный домик для кукол, расставила в нем крошечную мебель, на кровати постелила белье, на столы выложила яблочки и клубники в малюсеньких тарелочках. И стала ждать. На второй день ворон сел на березу под окном, подмигнул незаметно, я поняла, что дело сделано. И затем явились …