Около восьми комната освещена вечерним солнцем. Тепло и желтизна. Это отраженный свет. Все благодаря окну напротив, двумя этажами выше.
Выйти из дома в мир. Разгрузить глаза. Дым шашлыков, мужчина в инвалидном кресле, трава у домов пронизана желтым. Накрапывает дождик. Совсем чуть-чуть, туча проходит мимо. Но в воздухе приятно пахнет почти грозой. Капли летят на руки, на ресницы. Начать видеть, не щуря глаз. Эту припухлость, эту усталость лица снимет пешая прогулка. И главное — не …
Розовые пионы под моим балконом трепещут под дождем. Их треплет ветер. А они знай себе цветут и улыбаются. Завтра пионы будут уставшие. Уже не такие ласково-нежные и свежие. Будут после бурного дня и ночи. И все равно продолжат цвести. Не спрячутся, не убегут. Не свернут свои лепестки. Не превратятся обратно в бутоны. Будут цвести себе …
У меня под балконом растут прекрасные пионы. Розовые лепестки и темно-зеленые листья. Дети постоянно кружат у пионов и тайно фотографируются. Газонокосильщик срезает подчистую все кашки и одуванчики, но уважительно пионы не трогает. Сейчас, в дожде, капли перекатываются по пионовым лепесткам.
1 Филат с неудовольствием всматривался в детское лицо: большое, простое, доверчивое. Его кузина Яна говорила и ела мороженое, при этом постоянно улыбалась, будто видела вокруг одно только хорошее. «Поболтай с сестрой, — говорила ему тетя. — Тебе на пользу». «Возможно, когда Яна повзрослеет, и в ней появятся изъяны, она станет интересней и с ней будет …
Костя Оспин начинал с ненависти к волшебникам. Он искоренил в себе любовь ко всему загадочному, мантиеподобному, чудесному, непредсказуемому, клоунскому, фокусничьему, иллюзионистскому и халявному. Мысленно он преломил волшебную палочку о колено, а мантию снял и выбросил. Затем же все найденные в доме книжки о волшебстве отнес на дачу и там сжег. Родители спрашивали куда делись сказки, …
Видела огромную тучу, зависшую на горизонте. Она завивалась спиралью с одного конца, как ураган, и самая внешняя сторона этой спирали распластывалась вдоль всего неба — вправо. Грохотали молнии. Сине-черная туча летела к нам. Привычно пахло дождем. Такое лето. Дети хлопали приближению этой тучи и молниям, затем и дети убежали домой. Я смотрела на стену из …
Белые яйца — строгие, тонкостенные, с прозрачной синевой у горла и желтизной, проступающей сквозь бока, — вытащенные из-под курицы. Насильно. Их мать — пленница, невольница, ничего не чувствующая — чувствующая ли? — забитая, закрытая, запертая в темнице без выхода, с глазами отупевшими, смотрящими и не видящими — не вольная птица, а неподвижное, вялое создание. И …
Хосе плакал на полу. Ему сунули бутылку с молоком: «На, успокойся!» Меринда не хотела слушать Хосе. Только не сегодня. Этот ребенок сегодня ей ничего не испортит. Она хотела курить и забыть обо всем. Ведь сегодня к ней пришел Паоло, пришел, наконец, паршивец, после стольких-то дней! Пришел, в своих штанах с полоской, в дурацкой плоской шапочке, …
Она курила. Он курил. Тонкие сигареты выпускали пухлые клубы дыма, и никак не получалось сделать дым более изящным. В замкнутом помещении комнаты на ее свитере с высоким горлом лежала световая печать дня. Он старался выглядеть элегантным — в своем клетчатом пиджаке — поднимал подбородок вверх, пожирая ее взглядом. Он ощущал ее и себя сообщниками. Улыбался. …